dmitrik: (Tea Cup)
Встречаются два бердичевских еврея. На одном из них шикарный костюм. Второй спрашивает:
— А скажите, и где сшили ваш костюм?
— В Париже.
— А это далеко от Бердичева?
— 3 000 км.
— Ну, надо же, кто бы мог подумать... Такая глушь, а так шьют.

Еще один старый анекдот


Собственно, возвращаясь к теме одесских мифов вообще и к обсуждению нашего Оперного театра в частности, сложно миновать тему провинциальности. Вот это вот преподнесение собственной (пусть и, безусловно, красивой самой по себе) достопримечательности как исключительной на фоне всяких там европейских аналогов — это прямое следствие этой самой провинциальности. Мысль эту высказал в одном из наших разговоров Александр, и, поразмыслив над этим, я готов с ним согласиться.

На мой взгляд, провинциальность (и, соответственно, столичность) - это понятие информационное. Где источник информации? Где рождаются новости, случаются громкие события, начинаются масштабные проекты, происходят премьеры? При этом главное — это то, что затем это всё начинает распространяться дальше. Значит там, где это всё рождается — там столица, а туда, куда это всё идет дальше — провинция. И чем дольше и с большими искажениями идет, тем провинциальнее.

Т.е. это как с кругами на воде: в столице что-то происходит и информация начинает кругами расходится по провинциям. Чем глуше провинция, тем дольше до нее доходит. Опять же, дело не в географическом расстоянии от столицы, а в информационной проницаемости и качестве обратной связи.

И возвеличивание местных провинциальных достижений — это прямое следствие недостатка информации. Ну, вот то самое: такая глушь, а так шьют. А значит, это всё, действительно, является следствием провинциальности. Помнится, Ксанка однажды очень удивилась, узнав, что я считаю Одессу провинцией. Ну, по сравнению с Бердичевым, мы, конечно, натуральная столица. Но вот по сравнению с Киевом или с Москвой — типичная провинция. Ибо информаци идет от них к нам, а не наоборот. Вот и всё, ничего не попишешь.

Нет, я не перестал любить свой город. Это, вообще говоря, сложно себе представить. ;) Просто, как говорил Конфуций, все беды в этом мире происходят оттого, что вещи не называются своими именами. Ну, все или не все, но многие — это точно, да.
dmitrik: (Tea Cup)
Встречаются два бердичевских еврея. На одном из них шикарный костюм. Второй спрашивает:
— А скажите, и где сшили ваш костюм?
— В Париже.
— А это далеко от Бердичева?
— 3 000 км.
— Ну, надо же, кто бы мог подумать... Такая глушь, а так шьют.

Еще один старый анекдот


Собственно, возвращаясь к теме одесских мифов вообще и к обсуждению нашего Оперного театра в частности, сложно миновать тему провинциальности. Вот это вот преподнесение собственной (пусть и, безусловно, красивой самой по себе) достопримечательности как исключительной на фоне всяких там европейских аналогов — это прямое следствие этой самой провинциальности. Мысль эту высказал в одном из наших разговоров Александр, и, поразмыслив над этим, я готов с ним согласиться.

На мой взгляд, провинциальность (и, соответственно, столичность) - это понятие информационное. Где источник информации? Где рождаются новости, случаются громкие события, начинаются масштабные проекты, происходят премьеры? При этом главное — это то, что затем это всё начинает распространяться дальше. Значит там, где это всё рождается — там столица, а туда, куда это всё идет дальше — провинция. И чем дольше и с большими искажениями идет, тем провинциальнее.

Т.е. это как с кругами на воде: в столице что-то происходит и информация начинает кругами расходится по провинциям. Чем глуше провинция, тем дольше до нее доходит. Опять же, дело не в географическом расстоянии от столицы, а в информационной проницаемости и качестве обратной связи.

И возвеличивание местных провинциальных достижений — это прямое следствие недостатка информации. Ну, вот то самое: такая глушь, а так шьют. А значит, это всё, действительно, является следствием провинциальности. Помнится, Ксанка однажды очень удивилась, узнав, что я считаю Одессу провинцией. Ну, по сравнению с Бердичевым, мы, конечно, натуральная столица. Но вот по сравнению с Киевом или с Москвой — типичная провинция. Ибо информаци идет от них к нам, а не наоборот. Вот и всё, ничего не попишешь.

Нет, я не перестал любить свой город. Это, вообще говоря, сложно себе представить. ;) Просто, как говорил Конфуций, все беды в этом мире происходят оттого, что вещи не называются своими именами. Ну, все или не все, но многие — это точно, да.
dmitrik: (Нафаня)
Рассказывая об одесских мифах (раз, два, три), я забыл рассказать про еще одну нашу одесскую гордость — про Одесский оперный театр.

В советское время, во времена моего детства, нам уверенно и с энтузиазмом рассказывали, что Одесский оперный театр — сооружение уникальное. Ну, вернее, уникальное на одну треть: мол, таких театров всего три в мире — в Вене (Венская государственная опера), в Будапеште (Венгерская государственная опера) и у нас. Мол, мы в тройке.

Сами понимаете, проверить это утверждение в середине 80-х не представлялось возможным, и мы свято верили в подобную уникальность. Да и вообще, любой одессит сказал бы, что, мол, ах, можно подумать, что Одесса только в этом уникальна. Ну, вы уже в курсе.

А затем советская власть закончилась. Настали смутные времена, а они обычно не предусматривают денег на культуру. Театр медленно, но верно ветшал. Смотреть на него как внутри, так и снаружи без боли было сложно. А потом показал свое лицо звериный капитализьм. Прямо за театром, практический впритык к нему, стоял старенький дом. Предприимчивые люди договорились с кем надо, дом снесли и на его месте стали строить новый, красивый и дорогой. Проблема в том, что когда старый уже снесли выяснилось, что он там не просто стоял, а выполнял роль опоры для стоящего на холме огромного театра. Опору убрали и театр начал сползать. Внутри по стенам поползли трещины. И вот тогда все как бы бросились на спасение театра.

В результате последние лет десять превратились в борьбу за Одесский оперный театр. В прессе постоянно кто-то говорил про очередное выделение денег на его реконструкцию. Внешне ничего не менялось. Сколько денег было списано под это дело сейчас уже никто не скажет, но и театру в конце концов тоже перепало. Его объявили национальным театром и таки да отреставрировали как снаружи, так и внутри. Более того, дали денег труппе на костюмы и всё такое. Так что сейчас, слава Богу, театр похож на театр. И вот сейчас, когда он отреставрирован, а не является грудой грязно-серого камня, и на него можно посмотреть и оценить, в голове появились вопросы.

Театр у нас, конечно, красивый, но голову терять не надо. Откуда возникло вот это «мы в тройке»? Почему тройка именно такова? Всё понимаю, но вот как быть, скажем, с Парижской оперой или с оперой Ла Скала? Фасад первой я видел в живую, и, если быть честным, то он оформлен несравненно богаче нашего Оперного. Но зато мы в тройке. Опять мифом запахло, чувствуете, да?

Но это всё архитектура, а есть же еще и труппа. С, сами понимаете, репертуаром. Ясное дело, что мы, провинциальные плебеи, поклонниками оперы не являемся и, как следствие, не очень в ней разбираемся. Но поскольку любопытно же, что там патриции обсуждают, то грешно было отказаться от неожиданного предложения присоединится к походу в отреставрированный Оперный театр. На местные красоты попялиться, себя на их фоне показать, ну и уж заодно оперу послушать, раз уж пришел.

Давали «Бал-маскарад» Верди. Ну, я не фанат Верди — примерно в той же степени, что и не фанат оперы. Но это-то ладно. Я не понимаю другого: почему если по либретто главным героям должно быть по 30 лет, то их обязательно будут играть старые пердуны убеленные сединами старцы с пивным животом и старые же кошёлки дамы уже даже не второй свежести, а? Это закон жанра такой? Высокие материи, всё такое, да? Мне, плебею, привыкшему к каменистой прозе жизни, это непонятно. Как вот эта конкретная Амелия могла влюбиться вот в этого конкретного Ричарда (и наоборот, собственно) мне решительно не понятно. «Не верю!», как говорил самизнаетекто. Поют они соответственно. Единственное светлое пятно во всем этом представлении — Ульрика. И пела хорошо, и какую-то струну внутри сумела задеть. Но у нее же партия крошечная, так что пятно получилось маленьким и погоду неделающим. Когда на сцену для полубалетной подтанцовки вышла молодежь, было ощущение, что в зал аж свежего воздуха пустили. Нет, ну я все понимаю, роли дают не тем, кто подходит на роль, а заслуженным артистам. В этом смысле было забавно наблюдать как артисты смотрели друг на друга. Сколько любви было в их взглядах! В общем, натуральный террариум заслуженных пенсионеров. :)

Самое забавное, что я не скучал, несмотря на три часа этой натуральной «пытки апельсинами». Мне было откровенно интересно, как они из этого всего будут выкручиваться. Вяло, должен вам сказать, очень вяло.

Так что искусство всё еще в большом долгу. Но народу было много, и в конце бурно аплодировали, так что это только я через свое плебейство остался в недоумении. Ну, мне можно. Я и не претендую.

Ну и красивая иллюстрация, несмотря ни на что. )

dmitrik: (Нафаня)
Рассказывая об одесских мифах (раз, два, три), я забыл рассказать про еще одну нашу одесскую гордость — про Одесский оперный театр.

В советское время, во времена моего детства, нам уверенно и с энтузиазмом рассказывали, что Одесский оперный театр — сооружение уникальное. Ну, вернее, уникальное на одну треть: мол, таких театров всего три в мире — в Вене (Венская государственная опера), в Будапеште (Венгерская государственная опера) и у нас. Мол, мы в тройке.

Сами понимаете, проверить это утверждение в середине 80-х не представлялось возможным, и мы свято верили в подобную уникальность. Да и вообще, любой одессит сказал бы, что, мол, ах, можно подумать, что Одесса только в этом уникальна. Ну, вы уже в курсе.

А затем советская власть закончилась. Настали смутные времена, а они обычно не предусматривают денег на культуру. Театр медленно, но верно ветшал. Смотреть на него как внутри, так и снаружи без боли было сложно. А потом показал свое лицо звериный капитализьм. Прямо за театром, практический впритык к нему, стоял старенький дом. Предприимчивые люди договорились с кем надо, дом снесли и на его месте стали строить новый, красивый и дорогой. Проблема в том, что когда старый уже снесли выяснилось, что он там не просто стоял, а выполнял роль опоры для стоящего на холме огромного театра. Опору убрали и театр начал сползать. Внутри по стенам поползли трещины. И вот тогда все как бы бросились на спасение театра.

В результате последние лет десять превратились в борьбу за Одесский оперный театр. В прессе постоянно кто-то говорил про очередное выделение денег на его реконструкцию. Внешне ничего не менялось. Сколько денег было списано под это дело сейчас уже никто не скажет, но и театру в конце концов тоже перепало. Его объявили национальным театром и таки да отреставрировали как снаружи, так и внутри. Более того, дали денег труппе на костюмы и всё такое. Так что сейчас, слава Богу, театр похож на театр. И вот сейчас, когда он отреставрирован, а не является грудой грязно-серого камня, и на него можно посмотреть и оценить, в голове появились вопросы.

Театр у нас, конечно, красивый, но голову терять не надо. Откуда возникло вот это «мы в тройке»? Почему тройка именно такова? Всё понимаю, но вот как быть, скажем, с Парижской оперой или с оперой Ла Скала? Фасад первой я видел в живую, и, если быть честным, то он оформлен несравненно богаче нашего Оперного. Но зато мы в тройке. Опять мифом запахло, чувствуете, да?

Но это всё архитектура, а есть же еще и труппа. С, сами понимаете, репертуаром. Ясное дело, что мы, провинциальные плебеи, поклонниками оперы не являемся и, как следствие, не очень в ней разбираемся. Но поскольку любопытно же, что там патриции обсуждают, то грешно было отказаться от неожиданного предложения присоединится к походу в отреставрированный Оперный театр. На местные красоты попялиться, себя на их фоне показать, ну и уж заодно оперу послушать, раз уж пришел.

Давали «Бал-маскарад» Верди. Ну, я не фанат Верди — примерно в той же степени, что и не фанат оперы. Но это-то ладно. Я не понимаю другого: почему если по либретто главным героям должно быть по 30 лет, то их обязательно будут играть старые пердуны убеленные сединами старцы с пивным животом и старые же кошёлки дамы уже даже не второй свежести, а? Это закон жанра такой? Высокие материи, всё такое, да? Мне, плебею, привыкшему к каменистой прозе жизни, это непонятно. Как вот эта конкретная Амелия могла влюбиться вот в этого конкретного Ричарда (и наоборот, собственно) мне решительно не понятно. «Не верю!», как говорил самизнаетекто. Поют они соответственно. Единственное светлое пятно во всем этом представлении — Ульрика. И пела хорошо, и какую-то струну внутри сумела задеть. Но у нее же партия крошечная, так что пятно получилось маленьким и погоду неделающим. Когда на сцену для полубалетной подтанцовки вышла молодежь, было ощущение, что в зал аж свежего воздуха пустили. Нет, ну я все понимаю, роли дают не тем, кто подходит на роль, а заслуженным артистам. В этом смысле было забавно наблюдать как артисты смотрели друг на друга. Сколько любви было в их взглядах! В общем, натуральный террариум заслуженных пенсионеров. :)

Самое забавное, что я не скучал, несмотря на три часа этой натуральной «пытки апельсинами». Мне было откровенно интересно, как они из этого всего будут выкручиваться. Вяло, должен вам сказать, очень вяло.

Так что искусство всё еще в большом долгу. Но народу было много, и в конце бурно аплодировали, так что это только я через свое плебейство остался в недоумении. Ну, мне можно. Я и не претендую.

Ну и красивая иллюстрация, несмотря ни на что. )

dmitrik: (Tea Cup)
Вот такая статья нашлась: «Одесса: «скользкий» город и ускользающий космополитизм». Авторы — Вера Сквирская и Кэролайн Хэмфри.

Статья умная, с подробным разбором. Но она большая, так что заинтересует, видимо, только немногих одесситов.

Тем не менее, хочу привести один фрагмент. Это, на самом деле, приведенная Сквирской и Хэмфри цитата из другой статьи — «Глубокое влияние одесского мифа» американского историка Патриции Херлихи и одесского краеведа Олега Губаря:

Ключевой постулат авторов таков: одесский миф стал до некоторой степени препятствием для активного возрождения постсоветского города. Имидж уникальности Одессы на советском пространстве поддерживался ее привилегированной позицией «города юмора» или «юродивого», которому разрешалась ограниченная критика советской действительности. Однако эстетика юмора скрывала отсутствие такого содержания, которое могло бы как-то серьезно скомпрометировать систему. В результате наложения образа Одессы как «особого» города на советскую идеологию у одесситов развились чувство исключительности, самонадеянность и одновременно инфантилизм. То же и сегодня: материальные и моральные ресурсы города истощаются, но «раскручивается» имидж города как столицы юмора, что вполне устраивает Киев. Херлихи и Губарь озабочены тем, что выборочная и прагматичная капитализация мифа (строительство новых памятников и различных национальных культурных центров, реставрация культовых зданий и в то же время «забывчивость», когда речь заходит о преступлениях «своих» – погромах или попустительстве оккупантам во время Второй мировой войны) никак не способствует гражданской активности и сознательности населения. Одесситы находятся во власти иллюзии о собственном превосходстве, не выбирают новый путь, а либо занимаются воспеванием своих живописных руин и славного прошлого, либо просто надеются на светлое и/или независимое (от Украины, России) будущее.

Вот ровно поэтому я не люблю все эти разговоры одесситов о собственной уникальности и исключительности.
dmitrik: (Tea Cup)
Вот такая статья нашлась: «Одесса: «скользкий» город и ускользающий космополитизм». Авторы — Вера Сквирская и Кэролайн Хэмфри.

Статья умная, с подробным разбором. Но она большая, так что заинтересует, видимо, только немногих одесситов.

Тем не менее, хочу привести один фрагмент. Это, на самом деле, приведенная Сквирской и Хэмфри цитата из другой статьи — «Глубокое влияние одесского мифа» американского историка Патриции Херлихи и одесского краеведа Олега Губаря:

Ключевой постулат авторов таков: одесский миф стал до некоторой степени препятствием для активного возрождения постсоветского города. Имидж уникальности Одессы на советском пространстве поддерживался ее привилегированной позицией «города юмора» или «юродивого», которому разрешалась ограниченная критика советской действительности. Однако эстетика юмора скрывала отсутствие такого содержания, которое могло бы как-то серьезно скомпрометировать систему. В результате наложения образа Одессы как «особого» города на советскую идеологию у одесситов развились чувство исключительности, самонадеянность и одновременно инфантилизм. То же и сегодня: материальные и моральные ресурсы города истощаются, но «раскручивается» имидж города как столицы юмора, что вполне устраивает Киев. Херлихи и Губарь озабочены тем, что выборочная и прагматичная капитализация мифа (строительство новых памятников и различных национальных культурных центров, реставрация культовых зданий и в то же время «забывчивость», когда речь заходит о преступлениях «своих» – погромах или попустительстве оккупантам во время Второй мировой войны) никак не способствует гражданской активности и сознательности населения. Одесситы находятся во власти иллюзии о собственном превосходстве, не выбирают новый путь, а либо занимаются воспеванием своих живописных руин и славного прошлого, либо просто надеются на светлое и/или независимое (от Украины, России) будущее.

Вот ровно поэтому я не люблю все эти разговоры одесситов о собственной уникальности и исключительности.
dmitrik: (Default)
Прошлый пост о мифах и «одесском языке» столько цитировали, что он умудрился попасть в топ Яндекса. Но это еще не всё, что я имею сказать. Продолжаем разговор.

Ну, вы же помните, одесситы — они же все как один юморные. Если что, то зашутят до смерти кого угодно. А для юмора у нас в стране даже специальный праздник есть — 1-е апреля. Так и называется: День Юмора. За границей его, правда, почему-то Днем Дурака называют. Ну, у них, может, и День Дурака, а у нас всё высокодуховное, очень остроумное и никаких дураков.

Юморину — одесский фестиваль смеха — придумала еще в 1972 году знаменитая одесская команда КВН (Голубенко, Сущенко, Хаит и другие) в ответ на закрытие этого самого КВНа. С карнавальным шествием, праздником на стадионе, концертами и всеми прочими известными атрибутами нынешней Юморины. 1-го апреля 1973 года оно впервые и случилось. Одесситы веселились. Сами для себя и без показухи. Говорят, что это действительно было весело и без всяких глупостей. Но веселье длилось недолго — в 1976 году советская власть, испугавшись масштаба праздника, это дело прикрывает.

Восстановили фестиваль в 1987 году. Здесь следует вспомнить времена Перестройки: настроение у всех было приподнятое, планов — громадье, ощущение надвигающейся свободы от коммунистической партии пьянило голову и вообще на фоне многочисленных проблем хотелось праздника. Денег в городе не было, зато юмора и подпитываемого мифами чувства собственной исключительности — завались. Идея лежала на поверхности, и 1-е апреля опять стало «нашим» одесским праздником.

Но тогда, в первые годы после восстановления, всё проходило хоть и пафосно, но как и раньше легко и весело. Приезжал Михал Михалыч Жванецкий и многие не опопсевшие еще эстрадники новой, перестроечной волны. В центре города ставили сцену, артисты выступали, одесситы всех возрастов выходили из домов и шли участвовать в этом празднике. Город опять веселился, и делал это радостно и умно. Мы в этот день ходили на Дерибасовскую, гуляли по Приморскому бульвару, смотрели как народ веселится, смеялись и общались. Было хорошо.

Но вечер перестал быть томным года с 1996-го, если мне не изменяет память. Получилось все довольно просто. Там, где шум, там пресса и ТВ. И отнюдь не только местные, но и столичные киевско-московские. Пара разудалых репортажей по всем центральным каналам в течение пары лет, и здравствуй попса и новый миф: «Одесса — международная столица юмора! Юморина — национальный одесский праздник!» И началось: каждый год в Одессу стали специально съезжаться толпы народа на 1-е апреля. Поразвлечся. А кого в первую очередь тянет в город поразвлечся? Разумеется, провинциальную молодежь. Местная, впрочем, тоже возможность погулять не упускала. А как развлекается означенная молодежь? Размалевывает рожи, напяливает типа смешные клоунские носы и/или уши (праздник юмора, ёпт, а вы что думали?), и пьет пиво, пиво и еще раз пиво. А под вечер, когда кондиции уже позволяют, можно сначала изгадить все подъезды в центре города, а затем подраться друг с другом и с ОМОНом. Я ничего не утрирую — так всё и было. В прошлом году наш мэр накануне 1-го апреля даже издал указ о принятии особых мер по обеспечению безопасности в этот день для того, чтобы «одесситы могли нормально поучаствовать в празднике». Можете себе представить до чего дошло, раз такие указы появляются...

На самом деле, чтобы понять масштаб бедствия, вы себе на минуточку представьте на какие суммы продают пиво в этот радостный для всех, блин, день все магазины и ларьки в городе. Представили? Ну, во-о-о-т. А чтобы было окончательно понятно: под это дело гопоту со всей одесской области свозили (и свозят) в город автобусами. Организованно и массово. Сам неоднократно видел.

В результате сейчас весёлая и остроумная Юморина — это, к сожалению, уже чистой воды миф для приезжих. Местные 1-го апреля на улицу вообще носа не высовывают. На хрена? Лицезреть пьяные и разукрашенные толпы тупых подростков? Нет уж, извините. Вот что я вам скажу: приезжайте к нам в абсолютно любое время, но только не 1-го апреля. Ну, в самом деле, подумайте сами, зачем вам этот идиотизм? Остроумная и веселая Юморина превратилась в натуральный День Дурака. А оно вам надо?

dmitrik: (Default)
Прошлый пост о мифах и «одесском языке» столько цитировали, что он умудрился попасть в топ Яндекса. Но это еще не всё, что я имею сказать. Продолжаем разговор.

Ну, вы же помните, одесситы — они же все как один юморные. Если что, то зашутят до смерти кого угодно. А для юмора у нас в стране даже специальный праздник есть — 1-е апреля. Так и называется: День Юмора. За границей его, правда, почему-то Днем Дурака называют. Ну, у них, может, и День Дурака, а у нас всё высокодуховное, очень остроумное и никаких дураков.

Юморину — одесский фестиваль смеха — придумала еще в 1972 году знаменитая одесская команда КВН (Голубенко, Сущенко, Хаит и другие) в ответ на закрытие этого самого КВНа. С карнавальным шествием, праздником на стадионе, концертами и всеми прочими известными атрибутами нынешней Юморины. 1-го апреля 1973 года оно впервые и случилось. Одесситы веселились. Сами для себя и без показухи. Говорят, что это действительно было весело и без всяких глупостей. Но веселье длилось недолго — в 1976 году советская власть, испугавшись масштаба праздника, это дело прикрывает.

Восстановили фестиваль в 1987 году. Здесь следует вспомнить времена Перестройки: настроение у всех было приподнятое, планов — громадье, ощущение надвигающейся свободы от коммунистической партии пьянило голову и вообще на фоне многочисленных проблем хотелось праздника. Денег в городе не было, зато юмора и подпитываемого мифами чувства собственной исключительности — завались. Идея лежала на поверхности, и 1-е апреля опять стало «нашим» одесским праздником.

Но тогда, в первые годы после восстановления, всё проходило хоть и пафосно, но как и раньше легко и весело. Приезжал Михал Михалыч Жванецкий и многие не опопсевшие еще эстрадники новой, перестроечной волны. В центре города ставили сцену, артисты выступали, одесситы всех возрастов выходили из домов и шли участвовать в этом празднике. Город опять веселился, и делал это радостно и умно. Мы в этот день ходили на Дерибасовскую, гуляли по Приморскому бульвару, смотрели как народ веселится, смеялись и общались. Было хорошо.

Но вечер перестал быть томным года с 1996-го, если мне не изменяет память. Получилось все довольно просто. Там, где шум, там пресса и ТВ. И отнюдь не только местные, но и столичные киевско-московские. Пара разудалых репортажей по всем центральным каналам в течение пары лет, и здравствуй попса и новый миф: «Одесса — международная столица юмора! Юморина — национальный одесский праздник!» И началось: каждый год в Одессу стали специально съезжаться толпы народа на 1-е апреля. Поразвлечся. А кого в первую очередь тянет в город поразвлечся? Разумеется, провинциальную молодежь. Местная, впрочем, тоже возможность погулять не упускала. А как развлекается означенная молодежь? Размалевывает рожи, напяливает типа смешные клоунские носы и/или уши (праздник юмора, ёпт, а вы что думали?), и пьет пиво, пиво и еще раз пиво. А под вечер, когда кондиции уже позволяют, можно сначала изгадить все подъезды в центре города, а затем подраться друг с другом и с ОМОНом. Я ничего не утрирую — так всё и было. В прошлом году наш мэр накануне 1-го апреля даже издал указ о принятии особых мер по обеспечению безопасности в этот день для того, чтобы «одесситы могли нормально поучаствовать в празднике». Можете себе представить до чего дошло, раз такие указы появляются...

На самом деле, чтобы понять масштаб бедствия, вы себе на минуточку представьте на какие суммы продают пиво в этот радостный для всех, блин, день все магазины и ларьки в городе. Представили? Ну, во-о-о-т. А чтобы было окончательно понятно: под это дело гопоту со всей одесской области свозили (и свозят) в город автобусами. Организованно и массово. Сам неоднократно видел.

В результате сейчас весёлая и остроумная Юморина — это, к сожалению, уже чистой воды миф для приезжих. Местные 1-го апреля на улицу вообще носа не высовывают. На хрена? Лицезреть пьяные и разукрашенные толпы тупых подростков? Нет уж, извините. Вот что я вам скажу: приезжайте к нам в абсолютно любое время, но только не 1-го апреля. Ну, в самом деле, подумайте сами, зачем вам этот идиотизм? Остроумная и веселая Юморина превратилась в натуральный День Дурака. А оно вам надо?

dmitrik: (Tea Cup)
— Тебе нравится Бабель?
— Ну, это смотря какая бабель...

Старый одесский анекдот


Это меня «Ликвидация» и многочисленные обсуждения вокруг неё подбили на эти размышления, конечно. Но пора, пора высказать здесь уже давно внутри сформулированное и наболевшее.

Мне иногда кажется, что нынешняя Одесса — это результат мифотворчества. Причем миф был создан одесситами для себя на «поприкалываться», потому что нельзя же быть всё время маниакально серьезным и надо время от времени смеяться над собой, а взят в оборот приезжими, потому как с мифом же проще, чем с реальностью. Одесситы же быстро сориентировались и теперь просто зарабатывают на этом деньги. Ну, и правильно.

Что такое Одесса для подготовленных приезжих? Это «они все такие остроумные», это Черноморск Ильфа и Петрова с пикейными жилетами, это Молдаванка Исаака Бабеля с говорком «Беня знает за облаву» и это Привоз и коммунальные дворики миниатюр Михал Михалыча Жванецкого. В чем мифы? Во-первых, 70% этого всего уже давно не существует, а во-вторых, все видят картинку и никто не понимает причин. Если одессит не покажет приезжему Одессу и не расскажет кто всё это придумал, он так и будет думать, что вышеперечисленным Одесса и исчерпывается.

В одной компании, в которую я имел счастье как-то попасть во время пребывания в славном городе Кишиневе, человек, приехавший из Киева, сказал мне: «Ты же одессит, расскажи нам что-нибудь веселое». Ну, ясно, да? «Раз артист, так с песнею», Андрей Вадимович как всегда зрит в корень. Да, у нас есть шикарные КВНовские традиции и Михал Михалыч, но надо же отличать поголовное остроумие от культивируемых культурных традиций и исторически обусловленной тяги к свободе самовыражения в интеллектуальных видах деятельности. Не получается, миф о невиданном остроумии одесситов живее всех живых.

И, конечно, отдельная история — это миф об «одесском языке». Во-первых, очень вас прошу, не делайте выводов о нем из «Ликвидации» и не учите наизусть цитаты оттуда. Там много забавного, но язык «Ликвидации» — это внешне похожая на оригинал подделка, которую, правда, целиком и полностью извиняет то, что сделана она с любовью. Неумело, но с душой. Если же вы хотите настоящего «одесского языка», то читайте Бабеля. Читайте его «Одесские рассказы». Вот это да, вот это язык Молдаванки.

А во-вторых, откуда этот самый «одесский язык» взялся. Разумеется, Одесса всегда была многонациональным городом. Да, здесь перемешаны и русский, и украинский, и греческий, и немецкий, и итальянский. Однако чтоб вы понимали: согласно переписи населения 1892 года в Одессе жило 32,9% евреев по отношению ко всему населению города (отсюда). Т.е. треть города составляли евреи и между собой говорили они вовсе не на перечисленных выше языках. Они говорили на идиш. Все эти «бекицер», «геволт», «тухес» и «шлимазл» — это слова из идиш. При этом вы же понимаете, на 120 тысяч человек всегда приходится мало образованных и богатых и много необразованных и бедных. Бедные евреи Одессы жили в своем бедном районе — Молдаванке. Она, что характерно, и сейчас выглядит так же бедно — в той же «Ликвидации» это хорошо видно. Так вот, этот наш знаменитый «одесский язык» — это не что иное, как попытка необразованного одесского еврея, общающегося большей частью с такими же необразованными одесскими евреями, высказать на не очень хорошо известном ему русском языке свои мысли, которые он внутри себя думает на родном ему идиш. Специфическая интонация прилагается. Вот так вот. Ну, а в бедных районах всегда пышным цветом цветет преступность, которую и возглавляли люди, с которых списаны и Беня Крик, и Фроим Грач, и другие герои рассказов Бабеля.

Но это всё уходит. В семидесятых годах коммунистическая партия дала «добро» и состоялась первая волна еврейской эмиграции. А на исходе восьмидесятых состоялась и вторая. Сейчас в Одессе евреев меньше 1% от миллионного города. И, как легко догадаться, этот один процент идиш не знает. До сих пор моя восьмидесятидвухлетняя бабушка, когда хочет сказать что-то маме так, чтобы никто вокруг не понял, говорит на идиш. Но вот мама говорить на нем уже не умеет, хотя и понимает. Про меня, я думаю, понятно. Думать на идиш, а говорить при этом на русском больше почти некому, дай Бог, чтобы эти самые «почти некому» жили 120 лет. Так что сейчас «одесский язык» — это тоже почти целиком и полностью миф.

Вот и всё. Это если говорить о причинах. А причины — это, сами понимаете, не мифы. Причины — это реальность. И, по-моему, реальность — она интереснее любого мифа во сто крат. Будете в Одессе — ищите то, что за мифами. Оно не прячется, оно на виду. Остановите на улице какого-нибудь немолодого одессита и он расскажет. Он ткнет пальцем во вроде бы обычный и малопримечательный дом и расскажет вам за Одессу. Это будет голос реальности, слушайте его. Вы не пожалеете. ;)

dmitrik: (Tea Cup)
— Тебе нравится Бабель?
— Ну, это смотря какая бабель...

Старый одесский анекдот


Это меня «Ликвидация» и многочисленные обсуждения вокруг неё подбили на эти размышления, конечно. Но пора, пора высказать здесь уже давно внутри сформулированное и наболевшее.

Мне иногда кажется, что нынешняя Одесса — это результат мифотворчества. Причем миф был создан одесситами для себя на «поприкалываться», потому что нельзя же быть всё время маниакально серьезным и надо время от времени смеяться над собой, а взят в оборот приезжими, потому как с мифом же проще, чем с реальностью. Одесситы же быстро сориентировались и теперь просто зарабатывают на этом деньги. Ну, и правильно.

Что такое Одесса для подготовленных приезжих? Это «они все такие остроумные», это Черноморск Ильфа и Петрова с пикейными жилетами, это Молдаванка Исаака Бабеля с говорком «Беня знает за облаву» и это Привоз и коммунальные дворики миниатюр Михал Михалыча Жванецкого. В чем мифы? Во-первых, 70% этого всего уже давно не существует, а во-вторых, все видят картинку и никто не понимает причин. Если одессит не покажет приезжему Одессу и не расскажет кто всё это придумал, он так и будет думать, что вышеперечисленным Одесса и исчерпывается.

В одной компании, в которую я имел счастье как-то попасть во время пребывания в славном городе Кишиневе, человек, приехавший из Киева, сказал мне: «Ты же одессит, расскажи нам что-нибудь веселое». Ну, ясно, да? «Раз артист, так с песнею», Андрей Вадимович как всегда зрит в корень. Да, у нас есть шикарные КВНовские традиции и Михал Михалыч, но надо же отличать поголовное остроумие от культивируемых культурных традиций и исторически обусловленной тяги к свободе самовыражения в интеллектуальных видах деятельности. Не получается, миф о невиданном остроумии одесситов живее всех живых.

И, конечно, отдельная история — это миф об «одесском языке». Во-первых, очень вас прошу, не делайте выводов о нем из «Ликвидации» и не учите наизусть цитаты оттуда. Там много забавного, но язык «Ликвидации» — это внешне похожая на оригинал подделка, которую, правда, целиком и полностью извиняет то, что сделана она с любовью. Неумело, но с душой. Если же вы хотите настоящего «одесского языка», то читайте Бабеля. Читайте его «Одесские рассказы». Вот это да, вот это язык Молдаванки.

А во-вторых, откуда этот самый «одесский язык» взялся. Разумеется, Одесса всегда была многонациональным городом. Да, здесь перемешаны и русский, и украинский, и греческий, и немецкий, и итальянский. Однако чтоб вы понимали: согласно переписи населения 1892 года в Одессе жило 32,9% евреев по отношению ко всему населению города (отсюда). Т.е. треть города составляли евреи и между собой говорили они вовсе не на перечисленных выше языках. Они говорили на идиш. Все эти «бекицер», «геволт», «тухес» и «шлимазл» — это слова из идиш. При этом вы же понимаете, на 120 тысяч человек всегда приходится мало образованных и богатых и много необразованных и бедных. Бедные евреи Одессы жили в своем бедном районе — Молдаванке. Она, что характерно, и сейчас выглядит так же бедно — в той же «Ликвидации» это хорошо видно. Так вот, этот наш знаменитый «одесский язык» — это не что иное, как попытка необразованного одесского еврея, общающегося большей частью с такими же необразованными одесскими евреями, высказать на не очень хорошо известном ему русском языке свои мысли, которые он внутри себя думает на родном ему идиш. Специфическая интонация прилагается. Вот так вот. Ну, а в бедных районах всегда пышным цветом цветет преступность, которую и возглавляли люди, с которых списаны и Беня Крик, и Фроим Грач, и другие герои рассказов Бабеля.

Но это всё уходит. В семидесятых годах коммунистическая партия дала «добро» и состоялась первая волна еврейской эмиграции. А на исходе восьмидесятых состоялась и вторая. Сейчас в Одессе евреев меньше 1% от миллионного города. И, как легко догадаться, этот один процент идиш не знает. До сих пор моя восьмидесятидвухлетняя бабушка, когда хочет сказать что-то маме так, чтобы никто вокруг не понял, говорит на идиш. Но вот мама говорить на нем уже не умеет, хотя и понимает. Про меня, я думаю, понятно. Думать на идиш, а говорить при этом на русском больше почти некому, дай Бог, чтобы эти самые «почти некому» жили 120 лет. Так что сейчас «одесский язык» — это тоже почти целиком и полностью миф.

Вот и всё. Это если говорить о причинах. А причины — это, сами понимаете, не мифы. Причины — это реальность. И, по-моему, реальность — она интереснее любого мифа во сто крат. Будете в Одессе — ищите то, что за мифами. Оно не прячется, оно на виду. Остановите на улице какого-нибудь немолодого одессита и он расскажет. Он ткнет пальцем во вроде бы обычный и малопримечательный дом и расскажет вам за Одессу. Это будет голос реальности, слушайте его. Вы не пожалеете. ;)

September 2017

S M T W T F S
      12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 09:31 am
Powered by Dreamwidth Studios